ПРЕОБРАЗОВАНИЕ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЭКОНОМИКИ ПОД ВЛИЯНИЕМ НОВЫХ ТЕХНИЧЕСКИХ ПРИЕМОВ

В свете этого легко видеть, что критика любой части картины мира считалась чем - то гораздо более серьезным, чем простое интеллектуальное совершенствование, и рассматривалась скорее как нападение на весь порядок общества, религии и самой вселенной. Поэтому необходимо было сопротивляться ему всей властью церкви и государства. Средневековая система мысли была по необходимости консервативной и, будь она предоставлена самой себе, вероятно, сохранилась бы до наших дней. Но она не была предоставлена самой себе. Как бы ни стремилась средневековая система быть неподвижной, средневековая экономика не могла стоять на месте.
Феодальная система, как уже было объяснено, содержала в себе зародыши своего собственного изменения. Более широкая торговля и усовершенствованные способы транспорта и производства неудержимо толкали к замене экономики, основанной на феодальной повинности, товарно - денежной экономикой. Именно технический аспект этой экономической революции должен был явиться решающим фактором в создании повой, прогрессивной экспериментальной науки, которой предстояло занять место неподвижной, рациональной науки средневековья. Она должна была представить человечеству периода Возрождения положения и проблемы, разрешить которые старое знание было не в состоянии.
Эти интеллектуальные усовершенствования, следовательно, относятся к более позднему периоду, но сами основные технические изменения происходили на протяжении всего средневековья и действительно представляют собой его наиболее значительный вклад в научную цивилизацию будущего. В таком внешне хорошо устроенном и неподвижном обществе эти технические изменения долгое время оставались непризнанными, так как в большинстве случаев не заслуживали внимания духовных летописцев, хотя они и выступают достаточно рельефно в отчетах управляющих имениями и в судебных процессах. Весьма ценный документ представляет собой записная книжка мастера масонов Вилларда де Гонкура (ок. 1250), содержащая объяснения и наброски многих механических приспособлений. Очень немногие из средневековых схоластов упоминали о технических вопросах, и еще меньшее число их пыталось понять эти вопросы. Насколько исключителен был такой интерес, показано в хвалебной речи Роджера Бэкона в честь Петра Пилигрима3 - 10.
«Он знает естественную науку через эксперимент, и лекарства, и алхимию, и все вещи на небесах и под ними, и он был бы пристыжен, если бы какой - нибудь профан в этом деле, или старуха, или крестьянин, или солдат знали бы о почве то, чего он не знал бы. Он сведущ в литье металлов и в обработке золота, серебра и других металлов и всех минералов; он все знает о службе в армии, оружии и охоте; он изучил сельское хозяйство, межевание и возделывание земли; кроме того, он знает волшебства и гадание старух, и чары их и всех волшебников, и трюки и иллюзии фокусников. Но так как почести и награды отвлекали бы его от величия его экспериментальной работы, он презирает их».
Такой идеал был, однако, весьма далек от устремлений схоластов, мало внимания обращавших на вопросы, от которых столь незначительно зависело спасение или повышение общественного положения. Гуманисты Возрождения, которые думали, что все хорошие вещи пришли прямо из Греции и Рима, открыто игнорировали эти вопросы. Они возмущались всеми достижениями средневековья, которые они заклеймили как варварские и готические.







Материалы

Яндекс.Метрика